Природа привлекала наше внимание, и только многочисленное количество комаров отвлекало от неимоверной красоты тундры. Я был первый раз в этих местах, и поэтому красота здешних мест доставляла мне истинное удовольствие.
Я сидел сзади в вездеходе и вдруг увидел, что позади появилось облако дыма. Я сообщил об этом нач. партии Алексею Груздову. На что он сказал, что нужно возвращаться назад и потушить огонь. Я был очень удивлен таким поворотом событий. Тушили мы очень долго (тушили, кто чем мог), но сколько, я не знаю, так как в тундре нет ночи и очень трудно определяться во времени, но думаю, что не меньше суток. Все очень устали и были грязные, как шахтеры, но огонь все же потушили. Позже мы узнали, что тундру поджег водитель, который бросил самокрутку из махры.
Пожар потушили, и мы поехали дальше. И я опять стал любоваться прелестями местной природы. Маленькие березки, которые растут в тайге, представляют собой очень красивый пейзаж. Внизу по земле расстилается большое количество морошки.
Едем и вдруг перед нами старица. Подъезжаем ближе, смотрим, а на воде сидит большая птица и маленькая. Мы приняли их за дикого гуся и гусенка. Устроили на них охоту. Долго гонялись, т.к. они очень ловко подныривали в воде метров на 300, но все же поймали. Когда стали их ощипывать, то это оказалось очень трудным делом. Я догадался взять паяльную лампу, и после обработки мы смогли их ощипать. Приготовили еду, а она оказалась невкусной, т.к. мясо пахло рыбой. Уже позже я узнал, что это были красивейшие птицы местной фауны - гагары.
Интересный случай произошел со мной на следующий год, когда я был уже водителем на вездеходе ГАЗ-47. Свободного времени у меня было достаточно, и я помогал иногда нашему повару, молоденькой девочке, которая отправилась в тайгу за романтикой.
Лагерь наш стоял не далеко от озера, и вечером я поставил сеть, чтобы наловить рыбы. Утром стал проверять, а там она полна окуней кг по 2, а то больше. Я - бывалый рыболов, но видел таких окуней впервые. После этого я каждый раз ставил сеть и ловил рыбу. Я ее засаливал и жарил. У меня была 100-кг бочка, в которой я солил окуней. Потом я придумал коптильню. Над речкой был обрыв. Внизу я сделал печку, а наверх, на штык лопаты я сделал дымоход. Наверху устроил площадку, на которую я клал рыбу, а внизу топил сухой ольхой. Получалась очень вкусная копченая рыба. Всем очень нравилась, особенно студенты были довольны.
И вот подошло время переезжать на другое озеро. Погрузили мы все снаряжение, а как быть с рыбой, которой у нас было очень много, никто не знает. Мне было очень жалко ее бросать, и я придумал, как ее спасти. У вездехода есть отдушина от мотора, из которой идет теплый воздух. Я взял тонкий геофизический стальной провод и на него нанизал всю оставшуюся рыбу. Прикрепил к отдушине. О своей находчивости я никому не сказал.
Приехали мы в другой лагерь. Стали разбирать снаряжение и благоустраиваться. Времени прошло много, все захотели кушать и стали вспоминать ту оставленную рыбу в бывшем лагере. "Вот бы сейчас копченого окунька Михалыча", - говорили они. И вот тут я, как волшебник, стал доставать из отдушины уже копченую рыбу. Все были очень удивлены и обрадованы такому приятному сюрпризу.
Потом я опять ловил рыбу уже на здешнем озере и кормил ею ребят. Каждый раз, когда кто-нибудь из студентов не хотел вовремя вставать к завтраку, я грозился заставлять их чистить окуней. Все вставали, как миленькие, потому что чистить никому не хотелось.
В апреле 1974 г. я перешел в Якутскую экспедицию. Начальником экспедиции был Хруцкий Вячеслав Федорович, зам. нач. экспедиции Кравченко Юрий Николаевич. Меня и Обыденного Сашу взяли водителями на вездеходы. Направили нас на север Якутии, поселок Кулар, который располагался неподалеку от красивейшей речки Яна. Прилетели мы туда с Сашей стали налаживать свое автохозяйство до приезда студентов.
Наконец долгожданные студенты прилетели, и я, по указанию Вячеслава Федоровича, должен был вывезти их на место практики. Нам всем дали три дня отдыха, вернее на акклиматизацию, т.к. здесь разница во времени была на шесть часов да еще круглые сутки - день.
После отдыха я повез партию Володи Зайцева в тундру. Ехали мы по компасу, с небольшими привалами. Приехали на место расположения. Партия осталась, а я вместе с Володей поехал обратно на базу.
Немного отдохнув на базе, я поехал с партией Сережи Булдович за поселок Энтузиастов. Этот поселок находился далеко от базы, в тундре. Обратно я возвращался один. Не знаю, как я доехал, но ехал я без карты и компаса. Все на базе очень обрадовались, когда я приехал.
Однажды мне пришлось ехать с Хруцким Вячеславом Федоровичем в тундру, чтобы сделать снимки, необходимые ему для работы. Ехали мы по наледи - это такой пласт льда над землей метра на три. Я ехал спокойно, т.к. у меня был вездеход, который проходил везде. Остановились мы у небольшой речушки, на берегу которой стоял небольшой балок. Я думал, что он брошенный и смело пошел к нему. Я хотел первым войти в него, но Вячеслав Федорович остановил меня. Он взял с вездехода багор, который был закреплен на его борту, и этим багром стал открывать дверь. И вот только он ее открыл, оттуда вылетела стрела, поставленная якутами. Стрела эта называется самострелом. Вячеслав Федорович осмотрел балок и только тогда разрешил мне в него войти. Я осмотрелся и увидел, что там находились продукты и сигареты. Мы взяли продукты и Вячеслав Федорович оставил записку, в которой написал кто их взял. Поехали мы дальше. Доехали до больших валунов. Это такие большие камни. После них была тундра и речка. Вячеслав Федорович поставил палатку, а мне сказал, чтобы я отправлялся на реку Яна, где находились наши студенты.
У Вячеслава Федоровича в тот день был день рождения. Я ему ничего не сказал, что знаю об этом, а сам решил побаловать его рыбкой. Поехал над речкой и смотрю в речке ямка, а в ямке полно вкуснейшей рыбки - хариуса. Наловил я полведра, привесил его на фаркоп вездехода и поехал обратно к Хруцкому. И вдруг вижу стаю куропаток. Убил я две штуки (ружье у меня всегда с собой было), стал поднимать их с земли, выпрямился и увидел прямо перед собой красавца-оленя с большими рогами. Выстрелить не могу, т.к. у меня не те патроны. Стою и не знаю что делать, а олень тоже стоит и смотрит на меня. Я опомнился и стал задом двигаться к вездеходу, где у меня были жиканы (специальные патроны для оленя). Олень стоит, не двигается и только как-то боком смотрит на меня. Потом вдруг потихоньку начинает прыгать в тундру. Я добежал до вездехода, перезарядил ружье, завел вездеход и погнался за оленем. А олень сделал дугу, обежал мой вездеход и опрокинул ведро (в нем не оказалось ни одной рыбки). Приехал я к Вячеславу Федоровичу расстроенный. Рассказал ему о своем приключении, а он давай от души смеяться надо мной.
А этот случай произошел со мной, когда я был в экспедиции на юге Якутии в поселке Чульман Нерюнгринского района. Нагрузили на базе мой вездеход геофизическими приборами и экспедиционным снаряжением. Ехать мы должны были в устье реки Налды. Дорога была не из легких и кратковременных. Утром нам сделали настоящие проводы с вкусным завтраком и настоящим салютом, т.к. уезжали мы месяца на полтора или два, в зависимости от того, как пойдет работа. Отъехали мы км 17 от базы, как из тайги выбежал маленький медвежонок и стал бежать впереди вездехода. Я хотел выйти, но начальник партии Сережа Байков не разрешил мне этого сделать, объяснив тем, что за ним может выбежать мать, и тогда не миновать беды.
Наш маршрут к месту работ пересекала река, но нам это было не страшно, т.к. мой вездеход мог плавать. Переплыли речку и стали разбивать лагерь. Работы было очень много, и каждый занимался своим делом. Я потихоньку занимался своим вездеходом, ходил на охоту и рыбалку.
Однажды я сидел в своем вездеходе и писал письмо своим родным домой. День стоял очень жаркий, и у меня были открыты оба люка и дверь. Надо сказать, что вездеход мой был расположен на месте бывшего лагеря геодезистов. Вокруг валялись банки из под тушенки, сгущенного молока и консервов. Рядом тайга и кусты. Вдруг из кустов выбегает медведь, который давно уже не давал покоя другим геологам и геодезистам в других лагерях. Я скорей закрыл вездеход, достал ружье и стал его перезаряжать. Руки трясутся, очень волновался, т.к. все время слышалось медвежье гу-гу-гу. Потихоньку вылез из люка, осмотрелся вокруг и увидел, что мишки нет. Ну думаю, ушел в тайгу, а он вдруг опять появился из-за кустов и с ревом пошел на мой вездеход. Я прицелился и дрожащими руками нажал на курок. Грянул выстрел, второй, третий. Когда я опомнился, смотрю лежит мишка в пяти шагах от моего вездехода и тяжело дышит. Я заорал диким голосом, так что меня услышали на другом берегу. Прибежали геофизики и стали меня успокаивать. Вот так состоялось мое знакомство с "хозяином" тайги - мишкой.
Больше 20 лет я ездил в экспедиции по Якутии. Избороздил ее вдоль и поперек, и всегда меня восхищала и поражала ее несравненная красота, животный и растительный мир.
Я очень благодарен своим соратникам по экспедиции, таким как Хруцкий Вячеслав Федорович, Мелентьев Владимир Саввотич, Кравченко Юрий Николаевич, Зайцев Владимир Николаевич, Булдович Сережа и многие другие, которые в трудные и радостные минуты были со мной рядом. Низкий им всем поклон.

Ну…, начнём с того, что в моей крови течёт две бурные реки. Отец мой чистокровный понтийский грек, а мать – истинная кубанская казачка. Шальная судьба свела их вместе в городе Крымске, Краснодарского края. Мать родилась в этом городе, а отец, еще, будучи ребёнком, переехал в Крымск из Казахстана вместе с родителями. В этом городе они выросли и познакомились, когда им было уже за двадцать, а затем поженились. Поскольку традиции отцовской семьи не признавали русских в родстве, на моих родителей частично выпала доля Ромео и Джульетты. Было много непонимания и разногласий в отношении моей матери с роднёй отца, всё это очень напрягало, и сам отец был этим недоволен. В итоге такой напряжённой жизни, отец, по связям, через своих хороших знакомых, решает уехать на заработки на север Якутии, при этом решает ехать один, без жены. Буквально в последний день перед отъездом мать уговаривает отца поехать вместе с ним, отец соглашается и они, сквозь тяготы и лишения едут на мою будущую родину – в мир снегов, метелей и скрипучих морозов. Я вообще не единственный ребёнок в семье, у меня есть сестра, которая старше меня на два года. Но как-то ей, не сказать, что повезло больше, но наша мамка, уже проживая с отцом на севере, родила её во время отпуска в городе Крымске. Меня же, как истинного северного парня, с греко-русской национальностью мамка произвела на свет 26 мая 1983 года, в посёлке Кулар, Усть-Янского района, республики САХА Якутии. В результате хулиганства моих любимых родителей я к тому же ещё и Якут…, жалко, что не Чукча. Детство моё протекало невероятно сказочно, незабываемо даже по сегодняшние дни. Воспитывался я вместе с сестрой в «рабоче-крестьянской» семье. Мамка была, и до сих пор держит титул беспристрастного учителя немецкого языка, отец – любитель острых ощущений – инженер электрик. Почему говорю, что детство моё было невероятным и незабываемым, потому что: 1) не каждому ребёнку довелось прыгать, с высоты от трёх метров, в метровые по глубине сугробы; 2) валяясь зимой на снегу, в сорокаградусный мороз, наблюдать чистое ночное космическо-звёздное небо с играющим в нём, как лента на ветру, северным сиянием; 3) сооружать под снегом детские лачуги и шалаши; 4) кататься на снегоходах; 5) стрелять из охотничьего ружья; 6) ловить рыбу любых размеров и в огромном количестве; … и ещё много-много других прекрасных занятий, которых наверняка не знал обычный ребёнок, выросший в городских и тепличных условиях. Детство моё было просто мистически сказочным. Многие, кто жил на севере, знают, что всё лето, солнце, заходя ночью за горизонт, зависает в вечном закате, а под утро выплывает из-за розового горизонта, знаменуя начало нового дня. Поэтому летом окна нашего дома всегда закрывались на ночь плотными покрывалами. Зимой же наступала полярная ночь. В девять утра рассветало, а к часу дня уже было темно. Среди детворы постоянно бытовали разного рода мифы и сказочные истории с загадочными существами. Под Новый Год мы всегда гадали, вызывали духов, гномиков и чёртиков. В заброшенных домах, лачугах и на чердаках мы делали убежища и тайные места, где собирались и рассказывали разного рода страшилки. Летом вся ребятня сбегалась на речку Яну. Ловили и щук, и налимов, и обычную речную рыбёшку мелкого калибра на удочку. В лесу грибов и ягод всегда было не меряно. Все грибы, кроме мухоморов и поганок были съедобными. Другим бурным летним развлечением было катание на перегонки на велосипедах, которое также не прошло мимо меня. В общем, всего было много и казалось, что весь мир принадлежит тебе. Даже радуга всегда после дождя нависала огромным коромыслом, а небо было настолько низким, что казалось можно подпрыгнуть, ухватиться за облачко и улететь. В нашем посёлке была единственная Северная средняя школа. С первого по седьмой класс, включительно, я проучился именно там. Учился я всегда слабее, чем моя старшая сестричка, которая по всем предметам имела пятёрки. Были у меня, и четвёрки, и пятёрки, очень редко проскакивали тройки, за которые дома получал подзатыльники и суровое наставление матери. В общем, росли мы вполне не глупыми, немножко озорными и творческими детками. С сестрой постоянно ругались, дрались и при этом очень любили друг друга. Она всегда таскала меня в гости к своим лучшим подругам. Мы всегда были с ней вместе. Сестричка больше увлекалась музыкой, мать в раннем возрасте отдала её в музыкальную школу учиться играть на фортепиано. Я был тихим и спокойным ребёнком в отличие от сестры, с раннего возраста любил рисовать, и поскольку специализированных школ у нас не было, рисовал и развивался в этом направлении сам, потому что мне всегда это нравилось. Моё чудесное детство очень резко оборвалось, когда, в результате развала СССР последовала волна ликвидации всех северных поселений.